Институт освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, закрепленный в статье 76.2 УК РФ, появился в российском законодательстве в 2016 году как один из инструментов дифференциации уголовной ответственности и расширения возможностей отказа государства от уголовной репрессии в отношении лиц, впервые совершивших преступления небольшой или средней тяжести. За десятилетие применения выяснилось, что конструкция статьи 76.2 УК РФ значительно сложнее, чем может показаться из ее краткой формулировки. На практике возникают вопросы о содержании понятия заглаживание вреда
, пределах судебного усмотрения, соотношении интересов потерпевшего и государства, порядке определения размера судебного штрафа, последствиях его неуплаты и правовой судьбе уже уплаченной суммы.
В статье рассматриваются основные проблемы действующего регулирования и судебной практики, анализируются положения статей 76.2, 104.4, 104.5 УК РФ, статей 25.1, 446.2–446.5 УПК РФ, а также позиции Верховного Суда Российской Федерации. Обосновывается вывод о необходимости более четкого разграничения восстановительной и фискальной функций судебного штрафа, усиления процессуальных гарантий потерпевшего, законодательного определения критериев достаточности заглаживания вреда и установления правил зачета либо возврата суммы судебного штрафа при его последующей отмене.
Когда в 2016 году в Уголовном кодексе появилась статья 76.2, законодатель фактически предложил новый маршрут выхода из уголовного преследования. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, получило возможность быть освобожденным от уголовной ответственности при условии возмещения ущерба либо иного заглаживания причиненного преступлением вреда. Дополнительным элементом стало назначение судебного штрафа как меры уголовно-правового характера. Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ вступил в силу 15 июля 2016 года и одновременно ввел в УК РФ статьи 76.2, 104.4, 104.5, а в УПК РФ — самостоятельный процессуальный механизм прекращения уголовного дела с назначением судебного штрафа.
Замысел выглядел вполне логичным. Не каждое преступление небольшой или средней тяжести требует доведения дела до обвинительного приговора и назначения наказания. Если лицо впервые совершило преступление, устранило последствия содеянного и продемонстрировало готовность компенсировать причиненный вред, государству вовсе не обязательно отвечать на такое правонарушение максимальной репрессивной процедурой.
Но в уголовном праве именно короткие формулы нередко оказываются наиболее сложными для практики.
Фраза «возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред» оставляет достаточно широкое пространство для судебной оценки. Сам судебный штраф при этом не является наказанием. Верховный Суд специально подчеркнул, что он относится к иным мерам уголовно-правового характера, а правила статьи 46 УК РФ о штрафе как виде наказания к нему не применяются.
И здесь возникает главный парадокс института.
Государство отказывается от уголовной ответственности, но одновременно назначает денежное взыскание. Потерпевшему причиненный вред должен быть заглажен до прекращения уголовного дела, однако сама денежная мера направляется не потерпевшему, а в доход государства. Правовое значение согласия потерпевшего гораздо слабее, чем при примирении сторон. Наконец, если назначенный судебный штраф не уплачен, постановление о прекращении дела отменяется, и уголовное преследование продолжается.
Получается конструкция, в которой соединены сразу три различных идеи: восстановление нарушенных прав, освобождение лица от уголовной ответственности и имущественное воздействие в интересах государства. Именно на стыке этих элементов и возникают наиболее серьезные проблемы.
Статья 76.2 УК РФ устанавливает достаточно узкий набор формальных условий: речь должна идти о лице, впервые совершившем преступление небольшой или средней тяжести; кроме того, ущерб должен быть возмещен либо причиненный преступлением вред иным образом заглажен. При этом сама норма говорит о возможности освобождения, а не об обязанности суда прекратить преследование.
Статья 104.4 УК РФ определяет судебный штраф как денежное взыскание, назначаемое при освобождении лица от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных статьей 76.2 УК РФ. Если штраф не уплачен в установленный срок, он отменяется, а лицо привлекается к уголовной ответственности по соответствующей статье Особенной части УК РФ.
Размер судебного штрафа регулируется статьей 104.5 УК РФ. Закон устанавливает только верхний предел: не более половины максимального размера штрафа, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Если санкция статьи не предусматривает штраф, судебный штраф не может превышать 250 тыс. рублей. При этом нижний предел непосредственно статьей 104.5 УК РФ не установлен. Размер определяется с учетом тяжести преступления, имущественного положения лица и его семьи, а также возможности получения заработка или иного дохода.
С процессуальной точки зрения институт также представляет собой самостоятельную конструкцию. По статье 25.1 УПК РФ суд вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование как по собственной инициативе, так и по результатам рассмотрения ходатайства следователя либо дознавателя, если выполнены условия статьи 76.2 УК РФ. Сделать это можно вплоть до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, а в апелляции — до удаления суда в совещательную комнату для вынесения решения.
Если инициатива возникает на досудебной стадии, действует статья 446.2 УПК РФ. При этом подозреваемый или обвиняемый должен быть согласен на прекращение уголовного дела по данному основанию, а в судебном заседании участвуют, помимо прочих участников, потерпевший и прокурор.
Таким образом, формально законодатель создал достаточно подробный процессуальный механизм. Проблема заключается не столько в отсутствии процедурных норм, сколько в том, что ключевые материально-правовые понятия по-прежнему остаются оценочными.
Загладить вред— понятие понятное на бытовом уровне и неоднозначное в суде
Первый системный дефект статьи 76.2 УК РФ связан с формулировкой основного условия освобождения.
Закон использует альтернативу: возместить ущерб или иным образом загладить причиненный преступлением вред. Это разумно, поскольку далеко не каждое преступление сводится к имущественным потерям. Однако, чем шире становится формула, тем больше значение приобретает судебное усмотрение.
Пленум Верховного Суда РФ в 2016 году специально разъяснил, что под ущербом для целей статьи 76.2 УК РФ понимается имущественный вред, который может возмещаться в натуре либо в денежной форме. Под заглаживанием вреда понимается имущественная, в том числе денежная, компенсация морального вреда, оказание потерпевшему помощи, принесение извинений и другие меры, направленные на восстановление нарушенных прав потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства. При этом способы заглаживания вреда должны быть законными и не нарушать права третьих лиц.
Такое разъяснение, безусловно, помогло практике. Но оно одновременно обозначило и фундаментальную проблему: законодатель не установил универсального стандарта достаточности.
Извинение может быть достаточным в одном деле и совершенно очевидно недостаточным в другом. Безвозмездная помощь потерпевшему способна иметь реальное восстановительное значение в одном случае и выглядеть формальной попыткой создать основания для прекращения дела в другом. Перечисление денег в благотворительный фонд, выполнение общественно полезных работ, ремонт поврежденного имущества, передача вещи взамен утраченной — все эти действия теоретически могут рассматриваться как формы заглаживания вреда, однако их правовое значение должно определяться не названием действия, а его фактической связью с последствиями преступления.
Именно поэтому Верховный Суд в обзоре практики 2019 года исходил из того, что различные преступления влекут вред разного характера, а действия по его заглаживанию не могут быть одинаковыми во всех случаях. Суд должен оценивать, достаточны ли предпринятые меры для уменьшения общественной опасности содеянного. В более позднем обзоре практики, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 18 декабря 2024 года, эта идея получила дополнительное подтверждение: при решении вопроса о применении статьи 76.2 УК РФ суд обязан в каждом конкретном случае установить достаточность предпринятых обвиняемым мер по возмещению ущерба или заглаживанию вреда.
Здесь и появляется первое противоречие.
С одной стороны, статья 76.2 УК РФ устанавливает формальные условия. С другой — для применения нормы недостаточно просто перечислить в судебном акте, что ущерб возмещен, а лицо положительно характеризуется. Необходимо дать качественную оценку тому, что именно сделал обвиняемый и почему это изменило правовую оценку ситуации настолько, чтобы государство могло отказаться от уголовной ответственности.
По существу, судебная практика дополняет короткую законную формулу оценочным критерием снижения общественной опасности.
Для правоприменения это естественно. Для принципа правовой определенности — далеко не безупречно.
Судебное усмотрение само по себе не является недостатком уголовного закона. Более того, без него институт индивидуализации вряд ли вообще работал бы.
Проблема возникает тогда, когда критерии усмотрения недостаточно конкретизированы.
По статье 76.2 УК РФ суд не обязан освобождать лицо даже при наличии всех формальных условий. Это принципиально отличает судебный штраф от ситуаций, где при соблюдении предусмотренных законом условий у суда фактически отсутствует выбор.
В результате два дела со схожей фактической конструкцией потенциально могут получить разные процессуальные результаты. В одном случае суд признает совокупность действий достаточной для вывода о возможности применения статьи 76.2 УК РФ, в другом — посчитает, что характер совершенного деяния, объект посягательства, личность виновного либо форма заглаживания вреда этого не позволяют.
При этом Верховный Суд прямо требует мотивировать такое решение. В материалах судебной практики подчеркивается, что суд не должен ограничиваться формальной констатацией наличия условий статьи 76.2 УК РФ. Он обязан оценить особенности объекта преступления, обстоятельства его совершения, конкретные действия по возмещению вреда, изменение степени общественной опасности деяния и данные о личности.
На практике это означает, что адвокату недостаточно представить платежное поручение или заявление потерпевшего.
Защита должна показать правовую связь между совершенным преступлением, его последствиями, принятыми мерами и конечным результатом — восстановлением нарушенных интересов.
Именно здесь институт судебного штрафа постепенно превращается из формальной процедуры в полноценный предмет судебной дискуссии.
Для защиты это означает необходимость доказывать не только факт возмещения, но и его содержание. Для суда — необходимость объяснять, почему определенная мера считается достаточной. Для потерпевшего — необходимость иметь возможность возражать против такой оценки.
И последний элемент пока урегулирован слабее, чем первые два.
Одно из наиболее существенных отличий судебного штрафа от освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим заключается именно в процессуальной роли потерпевшего.
При примирении по статье 76 УК РФ воля потерпевшего имеет принципиальное значение. Пленум Верховного Суда обращает внимание на необходимость учитывать наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, а при нескольких потерпевших отсутствие примирения хотя бы с одним из них может препятствовать прекращению дела по соответствующему основанию.
При применении статьи 76.2 УК РФ конструкция иная.
Потерпевший вправе участвовать в рассмотрении вопроса, высказывать свою позицию, представлять сведения о размере вреда, возражать против прекращения дела, однако его несогласие само по себе не превращается в абсолютное право блокировать применение нормы.
С точки зрения восстановительного правосудия здесь возникает очевидный вопрос: насколько корректно государство может считать конфликт восстановленным, если непосредственно потерпевший утверждает обратное?
Системно ситуация выглядит еще сложнее. Судебный штраф поступает в доход государства, тогда как потерпевший должен получить отдельное возмещение ущерба. Поэтому назначение судебного штрафа ни при каких обстоятельствах не должно подменять компенсацию потерпевшему.
Это принципиальное различие необходимо последовательно подчеркивать и в судебной практике, и в законодательстве.
Возмещение вреда потерпевшему и судебный штраф — две разные денежные обязанности, преследующие разные правовые цели.
Первая направлена на восстановление нарушенного права. Вторая представляет собой меру уголовно-правового воздействия со стороны государства.
Смешение этих функций способно породить крайне неприятную практическую логику: государство получает деньги, потерпевший формально остается удовлетворенным лишь частично, а освобождение лица при этом становится фактически зависимым от его финансовой возможности.
Для института, который декларировался как более гуманная форма уголовно-правового реагирования, такой перекос выглядит концептуально слабым.
Здесь проявляется еще одна проблема, на этот раз скорее доктринальная.
Верховный Суд прямо указал: судебный штраф не является уголовным наказанием и относится к иным мерам уголовно-правового характера. Именно поэтому к нему не применяются правила статьи 46 УК РФ о штрафе как виде наказания.
Это положение принципиально важно.
Но с точки зрения человека, оказавшегося под уголовным преследованием, экономическая природа платежа может восприниматься иначе. В обоих случаях речь идет о денежном взыскании, назначенном судом вследствие совершения преступления.
Разница между наказанием и иной мерой уголовно-правового характера существует на уровне юридической конструкции, последствий и места соответствующей нормы в системе УК РФ. Однако, с позиции мотивации и поведения, для обвиняемого требование перечислить в бюджет определенную сумму остается серьезным публичным обременением.
Это не означает, что судебный штраф необходимо автоматически признавать наказанием. Такая подмена категорий была бы неверной.
Но законодатель должен яснее объяснить, зачем именно нужна денежная мера после того, как ущерб потерпевшему уже возмещен.
Если целью является восстановление нарушенного общественного отношения, то первичное значение должно иметь именно возмещение вреда.
Если целью является предупреждение повторного преступления, необходимо объяснить, чем судебный штраф в конкретной ситуации отличается по профилактическому воздействию от иных альтернативных мер.
Если же речь идет прежде всего о символическом государственном реагировании, то эту функцию следует называть прямо, не маскируя ее исключительно восстановительной терминологией.
Восстановительное правосудие строится вокруг другой логики: преступление рассматривается не только как нарушение уголовно-правового запрета, но и как причинение вреда конкретным людям, организациям или общественным отношениям.
Отсюда главный вопрос: что именно считается восстановлением?
В российской модели статья 76.2 УК РФ связывает освобождение от уголовной ответственности прежде всего с устранением вредных последствий. Однако окончательная экономическая точка ставится государством через судебный штраф.
Возникает сложная конструкция:
сначала — восстановить вред потерпевшему;
затем — заплатить государству;
после этого — получить освобождение от уголовной ответственности.
Такая последовательность не обязательно противоречит уголовной политике. Но она требует более четкого концептуального объяснения.
Иначе складывается опасное восприятие судебного штрафа как своеобразной платы за прекращение уголовного дела
.
Юридически это неверно. Практически такое восприятие вполне возможно.
Причем сильнее всего проблема проявляется в делах, где материальный вред сравнительно невелик либо отсутствует как прямой имущественный результат, а суд все равно назначает значительную сумму судебного штрафа в пределах, установленных статьей 104.5 УК РФ.
Особенно показательны здесь преступления с формальным составом. Верховный Суд в обзоре 2019 года прямо признал возможность применения статьи 76.2 УК РФ и по таким делам. Отсутствие в составе преступления обязательного материального последствия само по себе не исключает наличия вреда либо реальной угрозы его причинения; форма заглаживания при этом должна оцениваться с учетом характера конкретного посягательства.
Но именно в таких ситуациях особенно трудно проводить грань между восстановительной и фискальной функциями.
Еще одна особенность статьи 104.5 УК РФ заключается в том, что она устанавливает только максимальный размер судебного штрафа.
Минимальная сумма прямо законом не определена. Верховный Суд подтвердил это в обзоре практики 2019 года.
С одной стороны, это удобно.
Суд может назначить минимально необходимую сумму, ориентируясь на тяжесть преступления и материальное положение лица. Не возникает ситуации, когда формально подходящая мера оказывается для конкретного человека заведомо несоразмерной.
С другой стороны, широкий диапазон судебного усмотрения снова создает проблему единообразия.
Для сопоставимых преступлений судебный штраф может существенно различаться. Причиной становятся различия в имущественном положении, обстоятельствах дела, характере вреда и подходе конкретного суда.
И здесь уже необходимы более четкие методические ориентиры.
Закон вполне мог бы сохранить отсутствие жесткого минимального размера, но одновременно закрепить обязательные элементы мотивировки:
Вопрос не столько в том, чтобы превратить судебный штраф в арифметическую формулу.
Вопрос в том, чтобы одинаковые случаи получали одинаковое юридическое объяснение.
Верховный Суд в обзоре 2019 года обратил внимание на то, что имущественное положение лица и отсутствие источника дохода сами по себе не препятствуют освобождению от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. Одновременно суд должен учитывать материальное положение лица и его семьи при определении суммы.
На первый взгляд противоречия здесь нет.
Но на практике оно появляется в момент исполнения.
Закон устанавливает, что при неуплате судебного штрафа в установленный срок он отменяется, а лицо привлекается к уголовной ответственности. При этом действующая процессуальная конструкция не предусматривает обычных для имущественных обязанностей механизмов продления срока, рассрочки или отсрочки исполнения такого решения. Верховный Суд отдельно разъяснил, что уголовно-процессуальный закон не предусматривает продления срока исполнения судебного штрафа, а также отсрочки или рассрочки исполнения соответствующего решения.
Это один из наиболее спорных элементов всей конструкции.
Представим человека, который на момент назначения судебного штрафа объективно имел возможность выплатить 50 тыс. рублей. Через месяц после вынесения постановления он теряет работу в результате обстоятельств, которые от него не зависят. Формально срок остается прежним. При отсутствии платежа запускается механизм отмены.
Вместе с тем Пленум Верховного Суда в 2016 году разъяснил, что уважительными причинами неуплаты могут быть возникшие после вынесения судебного решения обстоятельства, вследствие которых лицо объективно лишилось возможности исполнить обязанность, в частности лечение в стационаре, утрата заработка либо имущества по независящим от него причинам.
Получается еще одна коллизия: закон предполагает жесткий срок, а судебная практика вынуждена компенсировать чрезмерную жесткость конструкции посредством оценки уважительности причин неуплаты.
Но проблема должна решаться непосредственно на законодательном уровне.
Статья 104.4 УК РФ говорит предельно жестко: судебный штраф не уплачен в срок — он отменяется, лицо привлекается к уголовной ответственности.
Процедурно решение об отмене принимает суд по представлению судебного пристава-исполнителя. Это прямо следует из статьи 446.5 УПК РФ и разъяснений Верховного Суда по вопросам исполнения.
Проблема заключается не в самой возможности отмены.
Проблема в том, что законодатель недостаточно четко разграничил неисполнение по воле лица и объективную невозможность исполнения.
Пленум Верховного Суда попытался решить этот вопрос через категорию уважительных причин. Но для уголовно-правовой меры с настолько серьезным последствием, как возобновление уголовного преследования, желательно иметь более детальную законодательную конструкцию.
В частности, следовало бы прямо закрепить, что основанием для отмены судебного штрафа является не любой факт просрочки, а виновное уклонение от исполнения при наличии реальной возможности уплатить сумму.
Кроме того, суду необходимо предоставить возможность учитывать изменение имущественного положения лица после назначения штрафа.
Это не должно превращаться в бесконтрольную возможность переносить срок оплаты. Но между абсолютной жесткостью и свободным усмотрением существует нормальный средний вариант — судебная процедура пересмотра срока по уважительным обстоятельствам.
Пожалуй, наиболее спорной остается ситуация, когда судебный штраф был уплачен полностью или частично, но впоследствии постановление о прекращении уголовного дела отменено из-за неисполнения оставшейся части суммы.
Действующее законодательство прямо регулирует последствия неуплаты, но не дает столь же четкого ответа на вопрос о судьбе денежных средств, которые уже поступили в бюджет в качестве судебного штрафа.
Это не мелкая техническая проблема.
Допустим, суд назначил 100 тыс. рублей. Лицо внесло 60 тыс., после чего по объективным либо спорным причинам не смогло выплатить остаток. Постановление о прекращении уголовного дела отменено, и уголовное преследование продолжено.
Что происходит с уже уплаченными 60 тыс. рублей?
В действующей конструкции нет достаточно ясного общего механизма, который бы однозначно отвечал на два вопроса:
— должна ли эта сумма возвращаться;
— может ли она засчитываться при последующем назначении уголовного наказания.
Прямого автоматического зачета по правилам статьи 46 УК РФ быть не может хотя бы потому, что судебный штраф не является уголовным наказанием. Именно это отдельно разъяснил Верховный Суд.
Но именно здесь и проявляется законодательный пробел.
Если после отмены судебного штрафа лицо затем получает уголовное наказание в виде штрафа, отсутствие специального правила потенциально создает ситуацию двойного имущественного обременения за одно и то же преступление.
В этом вопросе закон должен быть прямым.
Оптимальной представляется конструкция, при которой фактически уплаченная сумма судебного штрафа при последующем назначении наказания в виде штрафа подлежит обязательному зачету в соответствующей части.
Если же суд назначает иной вид наказания, денежная сумма должна получать самостоятельное правовое решение — возврат либо иной предусмотренный законом механизм недопущения необоснованного имущественного обременения лица.
Важно подчеркнуть: речь не идет о признании судебного штрафа наказанием. Речь идет об устранении последствий одного и того же уголовного преследования для имущественной сферы человека.
Еще одна практическая коллизия связана с тем, когда именно должны быть совершены действия по заглаживанию вреда.
Статья 76.2 УК РФ сама по себе не устанавливает сложного календарного теста: она требует, чтобы к моменту принятия решения лицо уже возместило ущерб или иным образом загладило вред.
При этом Пленум Верховного Суда однозначно исходит из того, что обещание сделать это в будущем не является достаточным основанием.
С точки зрения логики института это правильно.
Если освобождение от уголовной ответственности строится на уже изменившемся поведении лица, обещание такого изменения не может автоматически подменять сам результат.
Но практика сталкивается с ситуациями, когда лицо начинает возмещать вред сразу после возбуждения уголовного дела, выплачивает большую его часть и лишь затем получает возможность окончательно погасить задолженность.
Здесь необходимо четко разграничивать две вещи.
Для применения статьи 76.2 УК РФ — наличие выполненного условия.
Для индивидуализации наказания — факт частичного или полного возмещения как обстоятельство, характеризующее поведение лица.
Такая граница уже проводится судебной практикой по другим институтам освобождения от ответственности, однако для статьи 76.2 она могла бы быть сформулирована более определенно.
Отдельного внимания заслуживает вопрос о преступлениях с формальным составом.
В начале применения статьи 76.2 УК РФ возникала естественная логика: если обязательного имущественного вреда в составе нет, что именно должен возмещать обвиняемый?
Верховный Суд дал на это принципиальный ответ.
Само по себе отсутствие материального последствия в диспозиции статьи не означает отсутствия причиненного вреда либо реальной угрозы его причинения. Поэтому статья 76.2 УК РФ может применяться и к преступлениям с формальным составом, но форма заглаживания определяется с учетом характера конкретного посягательства.
Это решение представляется оправданным.
Иначе институт был бы неоправданно ограничен только имущественными преступлениями или составами, где вред можно выразить в конкретной денежной величине.
Однако вместе с расширением сферы применения одновременно возрастает нагрузка на судебную мотивацию.
Чем меньше очевидна связь между преступлением и материальным ущербом, тем подробнее суд должен объяснять, почему именно конкретное действие обвиняемого является достаточным способом заглаживания вреда.
Простой формулы «вину признал, раскаялся, принес извинения» здесь недостаточно.
Применение статьи 76.2 УК РФ осуществляется при освобождении от уголовной ответственности, а не при постановлении обвинительного приговора.
Это означает, что лицо не признается осужденным.
Верховный Суд последовательно подчеркивает: освобождение от уголовной ответственности не означает отсутствия в деянии состава преступления и не влечет реабилитации.
Для практикующего адвоката здесь принципиально важно другое.
Согласие обвиняемого на прекращение дела — необходимое условие применения института. У лица должно сохраняться реальное право отказаться от такой процедуры и потребовать продолжения производства.
Если человек считает себя невиновным, судебный штраф не может превращаться в способ фактического принуждения к прекращению дела.
В этом отношении статья 76.2 УК РФ должна всегда применяться как альтернативный путь завершения процесса, а не как компромисс, который навязывается обвиняемому из-за риска более тяжелого исхода.
Пленум Верховного Суда специально обращает внимание судов на необходимость выяснить согласие лица и разъяснить ему последствия прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию.
Для защиты это означает: позиция по судебному штрафу должна формироваться осознанно, а само согласие не может считаться простой формальностью.
Вопрос о судебном штрафе нельзя рассматривать как чисто технический.
При рассмотрении соответствующего ходатайства суд должен проверить, подтверждаются ли доказательствами сведения об участии лица в преступлении. Это прямо следует из разъяснений Пленума Верховного Суда, посвященных рассмотрению таких ходатайств. В постановлении должны быть отражены описание деяния, доказательства, подтверждающие подозрение или обвинение, наличие предусмотренных законом оснований прекращения дела и согласие лица.
И это важный процессуальный предохранитель.
Статья 76.2 УК РФ не должна использоваться как способ прекратить дело, когда суд не уверен в обоснованности самого обвинения.
Сначала должна быть установлена достаточная доказательственная база, затем — оценена возможность освобождения от уголовной ответственности.
Иначе возникает опасный перекос: чем слабее доказательства, тем привлекательнее может казаться сторонам компромиссное прекращение дела.
Для уголовного процесса такая логика недопустима.
Проблемы статьи 76.2 становятся особенно заметными, если сравнить ее с близкими основаниями освобождения.
При примирении сторон ключевым элементом является воля потерпевшего.
При деятельном раскаянии принципиальное значение имеет изменение поведения лица и утрата им общественной опасности.
При судебном штрафе законодатель объединил в одной конструкции элементы обеих моделей, но добавил еще один компонент — обязательное денежное взыскание в пользу государства.
В результате судебный штраф оказался своеобразным промежуточным механизмом.
Он менее ориентирован на потерпевших, чем примирение.
Он более формализован, чем деятельное раскаяние.
И одновременно он имеет собственную имущественную составляющую, которой в этих институтах нет в аналогичном виде.
Именно поэтому судебный штраф нельзя бесконечно трактовать через аналогии с другими основаниями освобождения. У него есть самостоятельная природа, требующая и самостоятельной нормативной настройки.
Вокруг статьи 76.2 УК РФ иногда складывается впечатление, что основной вопрос заключается в целесообразности существования института.
Представляется, что это неверная постановка проблемы.
Сам подход оправдан.
Для впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести человека, который реально компенсировал последствия содеянного, прекращение уголовного преследования при отсутствии необходимости в дальнейшем применении уголовного наказания может отвечать как принципам гуманизма, так и требованиям рациональной уголовной политики.
Именно этот общий подход соответствует позиции Верховного Суда о том, что институты главы 11 УК РФ выражают принципы справедливости и гуманизма и позволяют государству отказаться от реализации уголовной ответственности, когда для этого имеются предусмотренные законом основания.
Проблема в другом.
Законодатель создал институт, но не до конца определил внутреннюю логику его работы.
Поэтому судебная практика вынуждена постоянно заполнять пробелы.
И чем больше вопросов решается не на уровне закона, а через судебное толкование, тем выше риск неодинакового применения нормы.
Законодательно раскрыть критерий достаточности заглаживания вреда
В статье 76.2 УК РФ целесообразно прямо закрепить, что при решении вопроса об освобождении суд оценивает:
Такое изменение не должно превращать суд в механического исполнителя формулы.
Напротив, оно позволит сохранить индивидуальный подход, одновременно уменьшив разброс правоприменительных решений.
Закрепить самостоятельные критерии оценки позиции потерпевшего
Необходимо усилить процессуальные гарантии потерпевшего при применении статьи 76.2 УК РФ.
Как минимум следует закрепить обязательность выяснения:
При этом речь не должна идти о превращении несогласия потерпевшего в абсолютный запрет на применение статьи 76.2 УК РФ.
Но позиция потерпевшего должна получать обязательную юридическую оценку в мотивировочной части судебного решения.
Именно это сегодня способно стать наиболее важным шагом в сторону реального восстановительного правосудия.
Разграничить возмещение вреда и судебный штраф непосредственно в законе
В законодательстве стоит прямо подчеркнуть, что судебный штраф:
— не является компенсацией потерпевшему;
— не заменяет возмещение имущественного ущерба;
— не освобождает лицо от исполнения гражданско-правовых обязанностей;
— представляет собой самостоятельную меру уголовно-правового характера.
Такое уточнение позволит окончательно снять риск смешения двух совершенно разных финансовых последствий.
Урегулировать изменение срока исполнения
Следовало бы дополнить статью 104.5 УК РФ либо соответствующие нормы УПК РФ механизмом судебного изменения срока уплаты судебного штрафа при возникновении после вынесения постановления объективных обстоятельств, препятствующих исполнению.
Речь не идет о том, чтобы автоматически переносить срок по любому заявлению.
Необходимы:
Такой механизм позволил бы более четко отделить неисполнение от уклонения.
Прямо решить проблему ранее уплаченной суммы
В законодательстве следует закрепить отдельное правило о судьбе суммы судебного штрафа, уплаченной полностью или частично до отмены постановления.
Представляется разумным предусмотреть:
если после отмены судебного штрафа лицо осуждено к наказанию в виде штрафа, фактически уплаченная сумма судебного штрафа засчитывается в счет исполнения назначенного наказания в денежной части;
если денежное наказание не назначается, вопрос о возврате суммы должен разрешаться непосредственно судебным решением.
Это позволит устранить ситуацию, при которой одно и то же лицо фактически несет два самостоятельных имущественных обременения в связи с одним уголовным делом.
Такой механизм не меняет правовую природу судебного штрафа и не превращает его в наказание. Он лишь обеспечивает разумную защиту от избыточного имущественного воздействия.
Отказаться от чрезмерной зависимости института от суммы денег
Есть и более общий вопрос.
Если судебный штраф должен выполнять прежде всего функцию дифференциации уголовной ответственности, его применение не должно чрезмерно зависеть от способности человека заплатить.
Иначе гуманизация уголовной политики постепенно начинает приобретать имущественный оттенок: обеспеченный гражданин получает реальную возможность воспользоваться институтом, а менее обеспеченный оказывается в существенно более уязвимом положении.
Формально статья 104.5 УК РФ требует учитывать имущественное положение лица и его семьи.
Но необходимо идти дальше — при определении возможности применения института в целом и срока исполнения в частности следует учитывать не только наличие или отсутствие денег в день заседания, но и реальную платежеспособность лица.
Иначе судебный штраф рискует превратиться из гуманизирующего инструмента в механизм, который формально уменьшает репрессию, но фактически сильнее давит на тех, у кого меньше имущественных ресурсов.
Для защиты статья 76.2 УК РФ давно перестала быть простым ходатайством о прекращении дела
.
Успешная позиция по судебному штрафу должна строиться как самостоятельная доказательственная стратегия.
Прежде всего необходимо показать, почему лицо действительно относится к категории впервые совершивших преступление, в том числе с учетом критериев, сформулированных Верховным Судом. Пленум ВС РФ специально разъяснил соответствующее понятие применительно к статье 76.2 УК РФ, а также указал, что совершение впервые нескольких преступлений небольшой и (или) средней тяжести само по себе не исключает возможности применения нормы.
Далее нужно документально подтвердить не только сам платеж, но и его назначение, адресата, размер и связь с последствиями преступления.
Если применяется иной способ заглаживания вреда, необходимо представить суду доказательства реального результата таких действий.
Отдельно следует работать с позицией потерпевшего. Заявление о получении денег далеко не всегда исчерпывает вопрос. В определенных категориях дел важно зафиксировать, какие именно последствия устранены, какие требования потерпевшего остаются и почему предложенный способ возмещения является соразмерным.
Наконец, нельзя относиться формально к размеру судебного штрафа и сроку его исполнения. Поскольку неуплата может привести к отмене постановления и возобновлению уголовного преследования, финансовая модель исполнения решения должна оцениваться еще до того, как суд определит окончательную сумму.
Потерпевшему важно понимать принципиальную вещь: назначенный государством судебный штраф не является компенсацией причиненного вреда.
Если ущерб составляет 300 тыс. рублей, а судебный штраф назначен в размере 30 тыс. рублей, эти суммы имеют разное назначение и не заменяют одна другую.
Потерпевший должен добиваться документального закрепления размера фактически компенсированного вреда, заявлять возражения против недостаточности предложенной формы заглаживания и требовать от суда мотивированного ответа на свои доводы.
Особенно важно это в делах с несколькими потерпевшими либо с ущербом, часть которого носит нематериальный характер.
Для таких ситуаций формальный подход к статье 76.2 УК РФ наиболее опасен: прекращение уголовного дела может произойти раньше, чем нарушенное право действительно восстановлено.
За десять лет судебный штраф стал устойчивым элементом российской уголовно-правовой системы.
Сама возможность освобождения от уголовной ответственности при восстановлении нарушенных прав соответствует современному пониманию принципа соразмерности уголовной репрессии.
Но дальнейшее развитие института должно идти не по пути бесконечного расширения сферы усмотрения судов.
Напротив, следующий этап требует повышения определенности.
Причем речь идет не о том, чтобы жестко регламентировать каждую ситуацию.
Уголовное право не может обойтись без оценки конкретных обстоятельств.
Необходимо другое: законодатель должен установить границы этой оценки, а судебная практика — единообразно применять их.
Особенно важны четыре направления.
Первое — конкретизация содержания и критериев заглаживания вреда.
Второе — усиление реальной, а не формальной роли потерпевшего.
Третье — разграничение восстановительной функции и фискальной природы судебного штрафа.
Четвертое — устранение пробела в регулировании судьбы уже уплаченной суммы при последующей отмене решения.
Без решения этих вопросов институт продолжит работать, но будет делать это с заметной зависимостью от судебного усмотрения и конкретной региональной практики.
Судебный штраф задумывался как инструмент гуманизации уголовной политики. И в своем базовом замысле он эту функцию выполняет: государство получает возможность отказаться от продолжения уголовной репрессии в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести и предпринявшего реальные шаги для устранения последствий содеянного.
Однако за десять лет применения стало очевидно, что простота статьи 76.2 УК РФ обманчива.
Основная проблема института заключается не в отсутствии судебной практики, а, напротив, в том, что практика вынуждена постоянно восполнять лакуны закона.
Понятие заглаживания вреда остается оценочным. Содержание общественной опасности как критерия для применения нормы приходится раскрывать через судебное толкование. Воля потерпевшего остается менее значимой, чем при примирении сторон. Денежная обязанность в пользу государства вступает в определенное противоречие с идеей восстановительного правосудия. Отсутствие прямых правил о судьбе ранее уплаченного судебного штрафа при его отмене создает очевидную потребность в законодательном вмешательстве.
Особенно важно не потерять первоначальную идею института.
Судебный штраф должен быть не ценой прекращения уголовного дела
, а инструментом дифференциации уголовно-правового реагирования.
В центре такой модели должен находиться не платеж государству как таковой, а реальное устранение последствий преступления, разумная оценка личности виновного, восстановление прав потерпевшего и обоснованный отказ государства от дальнейшей уголовной репрессии.
Именно в таком виде статья 76.2 УК РФ способна в полной мере выполнять свое предназначение.
Нормативная и правоприменительная база
Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ в УК РФ была введена статья 76.2, одновременно создана глава 15.2 о судебном штрафе и предусмотрены специальные процессуальные правила прекращения уголовного дела с назначением этой меры. Закон вступил в силу 15 июля 2016 года.
Ключевое значение для практики имеет постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 с последующими изменениями, включая постановление от 29 ноября 2016 г. № 56. Именно в нем раскрыты подходы к понятиям впервые совершенного преступления, ущерба, заглаживания вреда, а также сформулированы специальные положения о статье 76.2 УК РФ.
Отдельное системное значение имеет постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58, согласно которому судебный штраф не является уголовным наказанием и относится к иным мерам уголовно-правового характера.
Важным ориентиром остается Обзор судебной практики освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 10 июля 2019 года. В нем обобщены позиции о возмещении ущерба, заглаживании вреда, возможности применения статьи 76.2 УК РФ по формальным составам, размерах судебного штрафа и требованиях к судебной мотивации.
Наконец, при анализе современной практики следует учитывать Обзор практики Верховного Суда Российской Федерации по применению норм уголовного закона о назначении наказания и иных мер уголовно-правового характера, утвержденный Президиумом ВС РФ 18 декабря 2024 года. В нем вновь подчеркнута необходимость индивидуальной оценки достаточности мер по возмещению ущерба и заглаживанию вреда применительно к каждому конкретному делу.
все статьи
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии.