Одна из наиболее распространенных ошибок при применении законодательства о противодействии коррупции заключается в отождествлении личной заинтересованности исключительно с получением материальной выгоды. На практике подобное понимание значительно уже того содержания, которое законодатель и суды вкладывают в это понятие.
Именно этот аспект стал ключевым при рассмотрении спора об увольнении начальника учреждения уголовно-исполнительной системы. Суд фактически подтвердил важный принцип современной антикоррупционной политики: личная заинтересованность может выражаться не только в стремлении получить деньги, имущество или иные имущественные преимущества, но и в желании обеспечить карьерное продвижение родственников, знакомых или иных лиц, с которыми государственного служащего связывают устойчивые личные отношения.
Такой подход существенно меняет практику оценки дисциплинарных проступков и значительно повышает требования к поведению лиц, наделенных публичными полномочиями.
Статья 10 Федерального закона «О противодействии коррупции» определяет конфликт интересов как ситуацию, при которой личная заинтересованность влияет или может повлиять на объективное исполнение должностных обязанностей.
При этом законодатель сознательно не ограничивает содержание самой личной заинтересованности исключительно имущественными мотивами.
Это принципиальный момент.
В отличие от уголовного законодательства, где большое значение имеет получение конкретной выгоды или незаконного вознаграждения, институт конфликта интересов носит превентивный характер. Его задача заключается в предупреждении ситуаций, способных поставить под сомнение беспристрастность государственного управления еще до наступления каких-либо негативных последствий.
Именно поэтому объектом правовой оценки становится не только результат действий должностного лица, но и мотивы, которыми оно руководствуется при принятии управленческих решений.
Суд подчеркнул, что личная заинтересованность может быть обусловлена различными обстоятельствами, которые объективно способны повлиять на служебное поведение государственного служащего.
Иными словами, само отсутствие материального обогащения еще не означает отсутствия конфликта интересов.
Особое значение рассматриваемого судебного спора заключается в том, что суд достаточно подробно обозначил круг возможных мотивов, свидетельствующих о наличии личной заинтересованности.
К таким мотивам были отнесены:
На первый взгляд подобный перечень может показаться слишком широким.
Однако фактически суд лишь воспроизвел общий подход, который уже давно лежит в основе российского антикоррупционного законодательства.
Во всех перечисленных случаях государственный служащий принимает решение не исключительно исходя из интересов государственной службы, а с учетом собственных личных отношений, симпатий либо стремления обеспечить определенные преимущества конкретным лицам.
Именно такое смещение приоритетов законодатель рассматривает как потенциальную угрозу принципам объективности и равенства.
Особого внимания заслуживает упоминание судом карьеризма.
На первый взгляд может возникнуть вопрос: каким образом стремление к карьерному росту самого государственного служащего связано с конфликтом интересов?
Ответ заключается в природе управленческих решений.
Во многих случаях руководитель заинтересован в формировании максимально лояльной команды сотрудников. Назначение родственников, знакомых либо лиц, лично обязанных руководителю своим продвижением, позволяет значительно усилить влияние внутри государственного органа.
Формально подобные кадровые решения могут соответствовать установленным требованиям.
Однако именно наличие личной заинтересованности ставит под сомнение объективность выбора кандидатов.
Если руководитель принимает решение не только исходя из профессиональных качеств сотрудника, но и учитывая личные отношения, возникает риск нарушения принципов государственной службы.
Именно предотвращение подобных ситуаций и является одной из целей законодательства о противодействии коррупции.
Рассматриваемое дело еще раз демонстрирует, что семейственность не ограничивается назначением на должности ближайших родственников.
В современной кадровой практике значительно чаще возникают ситуации, когда преимущества получают двоюродные родственники, племянники, родственники супругов, дети друзей семьи либо лица, связанные длительными личными отношениями.
Формально такие лица могут не входить в установленный законодательством перечень близких родственников.
Однако с точки зрения оценки конфликта интересов данный факт не имеет определяющего значения.
Если руководитель способен влиять на служебную карьеру такого сотрудника, возникает обязанность сообщить работодателю о наличии потенциального конфликта интересов.
Именно представитель нанимателя, а не сам государственный служащий, должен определить, имеются ли основания для принятия дополнительных мер по его урегулированию.
Подобная модель позволяет максимально исключить субъективную оценку собственной беспристрастности.
Одним из наиболее важных выводов суда стало разграничение двух совершенно разных вопросов.
Первый вопрос — имелись ли реальные злоупотребления служебными полномочиями.
Второй — исполнил ли государственный служащий предусмотренную законом обязанность по уведомлению работодателя.
Именно второй вопрос стал определяющим.
В рассматриваемом деле суд не устанавливал фактов получения денежных средств, незаконного вознаграждения, фальсификации документов либо иных коррупционных преступлений.
Не исследовался также вопрос о том, действительно ли двоюродные родственники не соответствовали занимаемым должностям.
Все эти обстоятельства не имели принципиального значения.
Нарушение выразилось в ином.
Руководитель самостоятельно решил, что оснований для сообщения работодателю не имеется.
Тем самым он фактически лишил представителя нанимателя возможности самостоятельно оценить существующие риски.
Именно такое поведение законодатель рассматривает как нарушение антикоррупционных обязанностей.
Следовательно, ответственность наступает не за доказанный факт покровительства как такового, а за неисполнение предусмотренной законом процедуры предотвращения конфликта интересов.
Практика показывает, что многие государственные служащие совершают одну и ту же ошибку.
Они самостоятельно приходят к выводу, что способны сохранить объективность, а потому считают уведомление излишним.
Однако подобная логика прямо противоречит действующему законодательству.
Оценка наличия либо отсутствия конфликта интересов относится к компетенции представителя нанимателя, кадрового подразделения или соответствующей комиссии.
Государственный служащий обязан лишь своевременно сообщить обо всех обстоятельствах, которые потенциально могут породить конфликт интересов.
Дальнейшее решение уже принимается работодателем.
Такой механизм позволяет исключить ситуацию, при которой лицо самостоятельно оценивает законность собственных действий.
Именно поэтому добросовестное уведомление рассматривается судами как основной способ исполнения антикоррупционной обязанности.
Рассматриваемое судебное решение имеет существенное значение не только для государственных служащих, но и для кадровых служб федеральных органов исполнительной власти, органов субъектов Российской Федерации, муниципальных органов и иных организаций, на работников которых распространяются антикоррупционные ограничения.
Формальный подход, при котором проверяется исключительно наличие близкого родства, уже нельзя считать достаточным.
При проведении антикоррупционной проверки необходимо анализировать значительно более широкий круг обстоятельств:
Именно комплексная оценка всех обстоятельств соответствует современному пониманию конфликта интересов и позволяет своевременно выявлять ситуации, требующие урегулирования.
Правовая позиция суда подтверждает устойчивую тенденцию развития антикоррупционного законодательства: личная заинтересованность перестает восприниматься исключительно как стремление к материальному обогащению. Ее содержание значительно шире и охватывает любые мотивы, которые способны повлиять на объективность исполнения должностных обязанностей, включая карьерные интересы, семейственность, служебное покровительство и содействие продвижению по службе.
Для государственных служащих это означает необходимость существенно более осторожного подхода к участию в кадровых процедурах, если они затрагивают лиц, с которыми существуют устойчивые личные связи. Отсутствие корыстной цели или доказанных злоупотреблений не освобождает от обязанности уведомить представителя нанимателя о потенциальном конфликте интересов.
В третьей части статьи будут рассмотрены практические последствия этой правовой позиции для государственных органов, государственных компаний и организаций с антикоррупционными обязанностями, а также даны рекомендации по построению эффективной системы выявления и урегулирования конфликта интересов, позволяющей минимизировать риск увольнения по утрате доверия и последующих судебных споров.
Источник: Тематический обзор Верховного Суда Российской Федерации № 14/2026
О рассмотрении судами дел, связанных с применением законодательства о противодействии коррупции и обращением в доход российской федерации имущества, приобретенного в результате нарушения
Утвержден постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июля 2026 года № 17А/2026
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии.