Российская модель исполнительного производства интересна прежде всего тем, что объединяет в руках одного публичного механизма поиск имущества, запрос информации, арест, розыск, ограничения и обращение взыскания. В других правопорядках функции могут быть распределены иначе. Поэтому сравнивать следует не столько названия органов, сколько юридическую логику.
Немецкая модель делает очень заметный акцент на Vermögensauskunft — имущественной информации должника.
§ 802c Гражданского процессуального уложения Германии (ZPO) возлагает на должника обязанность по требованию судебного исполнителя сообщить сведения о принадлежащем ему имуществе. Причем законодательство требует раскрывать не только сами активы и требования к третьим лицам, но и некоторые совершенные ранее отчуждения: возмездные сделки с близкими лицами за последние два года и безвозмездные передачи за последние четыре года, за установленными исключениями. Должник подтверждает достоверность сведений под присягой.
Здесь заметна важная для российской системы особенность.
Информация о прошлых распоряжениях имуществом включается в механизм исполнения не как второстепенный факт, а как самостоятельный объект контроля.
Иными словами, вопрос ставится не только так:
Что принадлежит должнику сегодня?
Он звучит шире:
Что принадлежало должнику недавно и куда этот актив мог перейти?
Немецкая ZPO далее разделяет производство по движимому имуществу, денежным требованиям, имущественным правам и другим объектам. Отдельные нормы регулируют обращение взыскания на вещи, денежные требования, ценные бумаги и иные активы.
При этом в Германии нет полностью аналогичной российской универсальной очередности «сначала деньги, затем иное имущество» как единого алгоритма для любого случая. Исполнительная модель более инструментальна: в зависимости от характера актива используются соответствующие способы принудительного исполнения.
Для российского законодательства здесь особенно интересна идея контроля предшествующих сделок должника.
Сегодня российское исполнительное производство значительно сильнее развито в отношении существующего актива, чем в отношении системного сбора данных о том, какие активы были отчуждены непосредственно перед взысканием.
Французский Кодекс гражданских исполнительных процедур (Code des procédures civiles d'exécution) предусматривает несколько различных процедур взыскания.
Исполнительное взыскание может быть обращено непосредственно на денежные требования должника к третьему лицу — saisie-attribution.
Для материальных движимых вещей применяется saisie-vente: кредитор, располагающий исполнительным титулом, вправе после установленной процедуры потребовать ареста и продажи материальных движимых вещей должника независимо от того, находятся они у самого должника или у другого лица, если соблюдены предусмотренные законом условия.
Недвижимость охватывается самостоятельным режимом saisie immobilière, целью которого является принудительная продажа недвижимости и распределение выручки.
При этом французское законодательство прямо ограничивает возможность обращения к движимому имуществу в жилом помещении должника по небольшим требованиям. Для требований, не связанных с алиментами, такая процедура, как правило, применяется лишь при невозможности взыскания через депозитный счет или заработную плату, если отсутствует специальное разрешение судьи.
Получается достаточно интересная конструкция.
Французское право не просто перечисляет виды имущества. Оно учитывает характер актива, его ликвидность и степень вмешательства в повседневную жизнь должника.
Кроме того, отдельные режимы существуют для нематериальных прав: закон прямо допускает обращение взыскания на имущественные права, отличные от обычных денежных требований.
Для России полезным здесь может быть не столько копирование конкретных процедур, сколько более последовательное ранжирование способов взыскания по критериям ликвидности и вмешательства в имущественную сферу должника.
В Англии и Уэльсе денежное решение суда может исполняться различными способами.
Согласно Указаний о судебной практике 70A в правилах гражданского судопроизводства Англии и Уэльса, кредитор может использовать судебный приказ или ордер на арест и изъятие имущества должника, приказ об обращении взыскания на денежные средства (или имущество) должника, находящиеся у третьих лиц (third party debt order), судебный приказ о наложении обеспечительного обременения (charging order), приказ об удержании из заработной платы (attachment of earnings order), а также назначение внешнего управляющего (receiver).
Иначе говоря, здесь отсутствует одна универсальная лестница имущества, которую государственный исполнитель должен пройти сверху вниз.
Выбирается инструмент под конкретную проблему.
Есть деньги у третьего лица — применяется приказ об обращении взыскания на денежные средства (или имущество) должника, находящиеся у третьих лиц.
Есть имущество — взятие имущества под контроль.
Есть недвижимость или иной актив, который целесообразно обременить, — судебный приказ о наложении обеспечительного обременения.
Есть регулярный доход — приказ об удержании из заработной платы.
Есть более сложный имущественный поток — возможно назначение конкурсного управляющего.
Для темы сокрытия имущества особенно интересна процедура ареста товаров (имущества).
Английское законодательство допускает судебное сокращение периода уведомления до ареста имущества, если имеется доказательство того, что без такой меры должник с высокой вероятностью переместит или распорядится вещами, чтобы избежать исполнения.
Это очень близко к логике российского запрета на распоряжение имуществом.
Но есть принципиальное отличие: английский подход прямо связывает ускорение процедуры с доказательством риска вывода актива.
Для российского регулирования такая детализация могла бы быть полезна.
Американская модель еще сильнее показывает, насколько условно говорить о единой мировой очередности имущества к взысканию
.
Федеральное правило 69 Федеральных правил гражданского судопроизводства устанавливает, что исполнение денежного решения регулируется преимущественно процедурой штата, где находится суд, если федеральный закон не предусматривает иное. Одновременно кредитор может использовать инструменты получения сведений, включая раскрытия информации в отношении должника и иных лиц.
Следовательно, в США перечень имущества и конкретные процедуры существенно зависят от права конкретного штата.
В этой системе особенно важен не сам перечень объектов, а сочетание исполнительного производства и раскрытия информации.
Что показывает сравнительный анализ
Сравнение позволяет выделить несколько моделей.
Российская система делает ставку на публичную службу, которая сама получает сведения, разыскивает имущество, налагает арест и обращает взыскание.
Германская система особенно подробно развивает механизм имущественной информации должника и раскрытия прошлых распоряжений.
Французское право детализирует процедуры по различным классам активов и устанавливает ограничения с учетом характера имущества.
Английское право предоставляет набор механизмов, из которых выбирается подходящий конкретному активу, причем для предотвращения вывода имущества предусмотрены ускоренные судебные процедуры.
Американская модель показывает другое: при децентрализованном исполнении ключевым становится получение информации о должнике и активах независимо от того, у кого она находится.
Для российской системы из этого сравнения можно вывести три направления совершенствования.
Первое — расширить контроль не только за текущими активами, но и за недавними отчуждениями.
Второе — нормативно связать интенсивность исполнительных действий с доказанным риском выбытия имущества.
Третье — сделать получение имущественной информации самостоятельной и максимально быстрой стадией исполнительного производства.
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии.